«Хотели, чтобы буква Т полностью ассоциировалась с Москвой, как NY с Нью-Йорком». Интервью с экс-президентом «Торпедо» Савиным
Открытый диалог с функционером, пытавшимся вернуть клубу былую славу.
Источник фото: ФК «Торпедо»
Ярослав Савин — один из самых узнаваемых людей в «Торпедо» за последние годы. Это был самый пассионарный президент в РПЛ и ФНЛ, ведь после каждого матча он выходил к СМИ. Журналисты, эксперты и тренеры устраивали ему спич-рандеву.
Потрудиться долго Савин не успел, так как клуб был продан новому инвестору и руководящий состав сменился. Но за девять месяцев Савин поработал с экс-зенитовцем и обладателем Кубка УЕФА Игорем Денисовым, легендами «Торпедо» — Игорем Лебеденко, Александром Рязанцевым. Стремился максимально развить бренд до бешеной узнаваемости.
Из этого интервью вы узнаете, почему на Автозаводскую приехал иностранный спортдир, кто из легионеров успел начудить, в чём наши клубы уступают зарубежным, а также почему клуб из Замоскворечья круче ЦСКА, «Зенита» и Спартака».
Что в Первой лиге сделает иностранный спортивный директор?
— У тебя при слове «Торпедо» какой флешбэк возникает?
— Это было воодушевляюще. А вообще знаешь: такие две диаметрально противоположные ассоциации. С одной стороны, это великая история и большой исторический бренд с огромным нереализованным потенциалом — как спортивным, так и коммерческим.
С точки зрения актива это один из самых недооценённых и при этом привлекательных для инвесторов клубов в России. Мы — наша команда — капитально на исторический процесс «Торпедо» не повлияли, потому что были всего лишь восемь-девять месяцев. Мы приходили под чёткую конкретную задачу от собственника и её выполнили. Теперь у клуба новый собственник. Мы же точно вернули к клубу внимание: регулярные трансляции на «Матч ТВ», рост интереса к матчам. Клуб шумел и был интересен на федеральном уровне: его показывали по «Матч ТВ». Можно много говорить: «А кого ещё можно было бы показывать в ФНЛ?» Если бы мы были скучные и неинтересные, «Матч ТВ» наши матчи не ставил бы в постоянную ротацию. Поэтому мы шумели на тот момент.
— Что вы для этого сделали?
— Внутри начали менять подход, показывать, что человек внутри клуба — не важно, футболист, сотрудник офиса — это в первую очередь личность, которая отдаёт бо́льшую часть жизни клубу своей работой. И мы к ней должны по-человечески относиться. Мы начали всесторонне заботиться о всех — от академии до прославленных ветеранов.
Надо мной все угорали, что мы раздевалку поменяли, футболистам питание наладили, в офисе начали делать какие-то совместные мероприятия. У футболиста не может быть раздевалка раздолбанная. Футболист не должен есть из пластиковой тарелки. У тебя футболисты получают миллионы, ты говоришь, что вы великий клуб, а у тебя игроки на коленках еду едят. Ну это как?! Это не про «комфорт ради комфорта». Это базовая среда, без которой невозможно требовать результат. Профессиональный футбол начинается с нормальных условий.
— А нереализованные возможности?
— Да их там полно, конечно. Но опять же, выстраивание клуба и его работы — это длительная системная работа. В Европе дольше занимает времени — 5—7 лет. В России как минимум 3 года надо, чтобы что-то выстроить. Клуб — это системный проект. Невозможно за 6—9 месяцев изменить всё, можно задать вектор и начать выстраивать фундамент. Мы хотели сделать из буквы Т популярный бренд, как NY на кепке. Чтобы буква Т полностью ассоциировалась с Москвой.
Источник фото: ФК «Торпедо»
— Спустя время как ты считаешь: модель без спортивного директора работает?
— Она работает временно. Мы искали спортивного директора, [разговаривали] почти со всеми, кто был на тот момент свободен — Антон Евменов, Антон Чистяков, Исмаил Ибрагимов и другие. Нам предлагали иностранных спортивных директоров. Но что в Первой лиге сделает иностранный спортивный директор? Нам предлагали людей, которые в Италии были спортивными директорами. Ну что сделает такой человек? Пусть он даже в «Ювентусе» был спортивным директором.
Мы через посредников общались со спортивными директорами «Наполи», «Венеции», «Дженоа» и «Ромы». Например, Джорджо Перенетти. У него есть компетенция — никаких вопросов. Но он Первую лигу знает? Нет, конечно. Для нас было важно, чтобы спортивный блок понимал рынок изнутри. Поэтому мы приняли решение, что наш путь — чтобы спортивный директор был изнутри, человек из клуба возглавил и стал спортивным директором. Мы на это закладывали год.
У нас пришёл Дмитрий Каплин как скаут и привёл ещё с собой скаутов, которые помогали мониторить весь рынок. И мы понимали, что у нас есть Александр Рязанцев, который хочет быть спортивным функционером, который глубоко разбирается в футболе, может позвонить любому человеку в нашем футболе. Мы хотели взрастить внутри. Буквально весной 2024-го у нас должен был быть свой спортивный директор.
— Вектор а-ля «Нам нужен Дмитрий Полоз» шёл от тебя?
— У нас не было вектора, что нам нужен именно Полоз. Он появился случайно, потому что стал свободным игроком. Это было, наверное, самое длительное и сложное решение, которое мы принимали. Спустя время мы сформировали принцип: если решение вызывает долгие сомнения — скорее всего, это не то решение, которое нужно принимать.
Вот ещё из упущений: мы не продали Стефановича в «Сочи». Мы его сразу не отпустили. Я считаю, что это упущение, управленческая ошибка. Моя личная в том числе. Если у тебя футболист хочет перейти в клуб РПЛ, расти и есть предложение с рынка, надо его отпускать и фиксировать прибыль.
— Кто из иностранцев, кстати, запомнился?
— Жажа. Весёлый был футболист, который до меня пришёл в клуб. Молодой парень, 19 лет, безумно талантливый, пластичный, классно с мячом обращается. Просто умница. Но очень быстро полюбил все прелести нашего большого города, к сожалению. И вот он любил пропа́сть. У него то одно заболит, то второе заболит, то третье, а потом у него новые татуировки появляются. Потом его где-то в одном ночном клубе нашли, потом в другом клубе… У нас было много разговоров с ним и его агентом. На тот момент вот мы не нашли к нему подход. Ему набивание татуировок было интереснее, чем футбол.
Например, он говорит: «Я заболел. У меня температура». Доктор приехал, померил. Потом он приходит на тренировку весь в фольге. А у него там новая спина татуировок. Вот поэтому и температура. Но, справедливости ради, сейчас он молодец. Хорошо раскрылся в «Пафосе», помог им выйти в Еврокубки. С агентом его поддерживаем связь.
Я не понимаю, почему руководители в других клубах сейчас не бьются за Игоря Денисова
— Мог ли ты летом 2025 года вернуться в «Торпедо»?
— Да.
— Люди спросят, почему снова к кандидатуре Савина вернулись? Потому что он сам себя предлагал или был какой-то бэкграунд, за который владельцы зацепились?
— Это хороший вопрос. Наверное, его лучше задавать текущим акционерам клуба. Думаю, что, опять же, всё видно по прошествии времени. И когда ты смотришь и видишь системность и структурность, которую мы пытались выстроить, думаю, что это обращает на себя внимание.
— Ты, понятное дело, хотел.
— Конечно, я бы хотел продолжить работу. Но не совпало. Не сложилось. Значит, долго думали. Собственники приняли решение в пользу других людей. Это нормально.
«Зенит» никогда не будет продан, «Локомотив», «Спартак», ЦСКА, «Краснодар», «Динамо» — тоже. Если смотреть на «Торпедо» как на актив — это уникальная история: Москва, агломерация 25 миллионов человек, в центре города стадион 15-тысячник, который ты можешь коммерциализировать. Не только его внешнюю часть, но аренду, концерты, мероприятия и так далее. Других подобных предложений в России нет.
Нет крыши, к сожалению — 365 дней в году его не можешь использовать, но можешь достаточно много дней заполнить. У тебя большая история, у тебя доступ ко всем ресурсам. И транспортно суперудобно добираться. У тебя всё есть. «Торпедо» — самый лакомый кусочек, и текущие собственники это понимают. Дальше вопрос, как они выстроят эту структуру. «Торпедо» должно понимать свою роль в футболе. Где оно находится? «Торпедо» может быть тем клубом, который будет, может развивать футболистов, продавать дальше. При правильной модели клуб может кратно вырасти в стоимости за счёт коммерции, трансферов и медиа.
— Ты говорил о легендарном списке из 37-38 тренеров во время президентства.
— На самом деле, даже больше. Там только россиян под 40 человек. И иностранцы. Себастьян Хойнес, например. Но у него впереди был «Штутгарт», поэтому между «Штутгартом» и «Торпедо» выбор у него был простой. Торстен Финк, Алекс Фрей, Франческо Фариоли…
Из испанцев среди прочих был Чиско Муньез, в прошлом сильный футболист, экс-тренер «Уотфорда», «Уэски», «Динамо» Тбилиси. Ещё предлагали Давида Катала, экс-игрока «Сельты». Александр Мостовой, наверное, одобрил бы наш выбор.
В марте 2023-го нам нужно было в конце сезона по всему миру найти свободного тренера, который мог бы взять команду на 10 туров в РПЛ. Ну, и потом мы понимали: если вылетаем, нам нужен тренер, который за год нас вернёт обратно. Из россиян — Сторожук, Горлов, Гаранин, Тихонов, Зырянов, Стукалов, Ташуев, Евдокимов, тот же Кононов, кстати, был свободен.
Источник фото: ФК «Торпедо»
— Неужели ни один из этого списка не клюнул?
— Я лично общался со Сторожуком, Зыряновым, Василенко.
— Почему Зырянов захотел вернуться домой?
— Я так не могу сказать, что не захотел. У нас было общение, мы общались, но не дошли до предметного какого-то разговора. Мы с Константином общались осенью 2023-го. В марте он был тренером «Черноморца», ибыло некорректно общаться, пока он был сфокусирован на другом клубе. Он был готов вернуться. Но уже было понимание, что будет продажа новым собственникам. Поэтому смысла приглашать Зырянова или другого тренера под неопределённость не было.
— Ты работал с другим зенитовцем — Денисовым. Удача?
— О, Игорь Денисов — это вообще подарок! Директором академии при мне пришёл Вячеслав Лыскин. Его Александр Рязанцев порекомендовал. Нам нужно было усиливать академию, а Вячеслав очень хорошо понимает в детском футболе. Он мне пришёл с идеей по поводу Игоря. Мы встретились с ним, пообщались. По ценностям, принципам, по тому, чего хочется добиться в футболе, мы на одной волне. Я тогда понимал, что вижу перед собой в перспективе будущего главного тренера. Для «Торпедо» точно. Я приезжал на его матч, я смотрел, как он работает. Не могу сказать, что в своей жизни видел прямо огромное количество тренеров, но за 20 лет и в России, и за рубежом их было достаточно. И Игорь — точно один из лучших тренеров, которых я видел, для детского футбола и потенциально для взрослого.
— Ты подумал, почему он в Питере не пригодился на тот момент?
— Мне кажется, он сам отвечал на этот вопрос. Таким людям, как Игорь, которые идейные, которые любят футбол, у которых есть своя философия — им надо давать работать. Я вот был бы рад, если бы у меня таких был не только один человек, а 10. Я не понимаю, почему руководители в других клубах за него сейчас не бьются. Если бы я был руководителем футбольного клуба сейчас какого-нибудь, я бы абсолютно точно пошёл бы к Игорю.
С удовольствием вернулся бы к команде, с которой мы были в клубе, чтобы вместе работать дальше. Это Игорь Денисов, Дмитрий Каплин, Александр Рязанцев, Игорь Лебеденко. У нас был лучший в моей карьере совет директоров во главе с невероятно профессиональным председателем Леонидом Александровичем Юхневичем, который поддерживал все инициативы клуба. Коммерческий департамент, маркетинг — все были большими профессионалами.
Мы были одни из немногих клубов, где был HR-департамент во главе с одним из лучших HR-директоров страны Ольгой Шенкао. С точки зрения работы внутри команды, однозначно, это Артём Горлов, который по пониманию футбола и всех его нюансов в топ-5 для меня в нашей стране. Медицинский штаб «Торпедо» — это вообще топ, лучшие специалисты среди всех лиг, даже по показателям это видно: самое маленькое количество травм — при том, что у нас постоянно были смены полей.
Денег астрономически много в футболе
— Чем ты сейчас занимаешься?
— Занимаюсь проектами на стыке футбола, спорта, инвестиций и финансов. Продолжаю быть советником по развитию. Работа с клубами, анализ для покупки/продажи, посредничество в трансферах, международные платежи из России и в Россию, работа с футбольными активами как бизнесом. Много времени провёл в изучении M&A-сделок Mergers and Acquisitions — слияния и поглощения. по миру среди клубов. За два года был вовлечён в анализ более 50 клубов. Теперь детально знаю изнутри устройство клубов и всю экономику, помимо России, в Бразилии, Португалии, Франции, Италии, Испании, Англии, Швейцарии, Сербии, Шотландии, Австрии, Венгрии. Дополнительно развиваем Family Office в бутиковом формате для спортсменов — помогаем близкому кругу с решением разнообразных задач, эффективным инвестированием в новые бизнес-проекты.
Из интересного: клубы регулярно обращаются за помощью в организации платежей по миру за переход футболистов. И помимо этого, ещё важная миссия в качестве советника ректора Университета им. Кутафина (МГЮА) Виктора Владимировича Блажеева по развитию спорта в ключевом юридическом вузе страны.
— В чём наши проигрывают?
— Скорость принятия решений. Несколько сделок сорвалось именно потому, что пока наши клубы думали, другие быстро принимали решения и футболисты уходили. А скорость принятия решения зависит от подготовительной работы. Прошлой зимой был бразилец Райан, который в «Борнмуте» сейчас. Мы его предлагали, когда он стоил 10-12 миллионов. Все большие клубы отказались. В итоге за 35 миллионов уехал в Англию и набрал 2+1 в первых же трёх матчах. В это окно Лео Феррейро из «Фламенго». Для каких команд, думаю, и так понятно. Можно посмотреть на защиту некоторых топ-клубов — им явно нужно усиление до сих пор.
— Дай экспертизу: почему «Зенит» не допилил трансфер Саласара из «Браги»?
— Забавно, что мы как раз похожую ситуацию и решали. Не знаю всех подробностей, что было внутри переговоров «Зенита» и «Браги», но давай порассуждаем. Из Португалии в Россию приехало больше 10 футболистов. Например, Тормена — в «Краснодар» из «Браги». Значит, из Португалии и из самой «Браги» трансферы возможны? Возможны.
Далее надо смотреть, какую именно конструкцию предлагал «Зенит». В целом, питерцы делают много платежей по миру: у них все инструменты есть. Но часто бывает, когда у клуба всё налажено и он пользуется инфраструктурой, в том числе от структур главного спонсора, и при этом что-то срывается. Это происходит часто из-за того, что в международных платежах в футболе есть своя специфика. Её надо понимать. И, условно, инфраструктура, которая ранее платила за газ, нефть, металл, корабли и прочее, не всегда может подойти для оплаты футбольных трансферов. Думаю, здесь такая история.
— Деньги в футболе до сих пор есть?
— Их астрономически много в футболе. И с каждым годом денег становится всё больше. У всех — у клубов, футболистов, агентов. Последние отчеты ФИФА смотрел? На трансферы за год клубы тратят больше 10 миллиардов долларов. Эта сумма за 5 лет выросла в два2 раза. Безусловно, есть клубы, у которых сложности с финансированием. Меняются собственники. Сделки по покупке/продаже клубов по всему миру идут регулярно.
Когда мы говорим, что в России есть деньги в футболе, нужно разделять деньги, которые выделены государством, госкомпаниями, и деньги, которые пришли с рынка. Если уберём госденьги, то окажется, что мы не в топ-10 по расходам и доходам. Кстати, в Саудовской Аравии деньги же тоже не частные, а государственные. Время покажет, какая система более эффективна. Но пока в мире превалирует именно частная структура инвестиций в футбол. Со спортивной, коммерческой, маркетинговой точек зрения лучшие — именно частные лиги и клубы. По трансферам и развитию футболистов нас уже обогнали скандинавские страны. Сваливать всё на климат уже не получится.
— Как сделать весь наш футбол частным?
— На самом деле, это всего лишь политическая воля. А так, нужен плавный переход — от 2 до 3 лет, потому что есть контракты и их надо соблюдать. Вот надо просто в какой-то момент поставить запрет на подписание новых контрактов, которые будут обеспечены госденьгами. И всё. Можно чётко поставить новую цель в течение 3—5 лет: приватизировать все клубы, продать их. А дальше частные инвесторы вступят в игру. Думаю так.
К слову, ты у меня спрашивал в начале интервью, что бы я сделал по-другому. Мы, видишь, к этому дошли в конце нашего разговора. Я бы точно, если бы вернуть можно было назад, быстрее бы решил напряжение между тренерским штабом и игроками, чтобы не было этого напряжения и конфликта. Ссылок во вторую команду не было бы в таком количестве, либо их не было бы вообще. Потому что нерв, который на тот момент сформировался, надо было быстрее разрубать.
И я думаю, что решения были неправильные. Нельзя было отстранять Равиля Нетфуллина, нельзя было отстранять Илью Кутепова, нельзя было отстранять Юру Журавлёва. Потому что я заявлял перед футболистами, что буду их защищать, и моя работа в том, чтобы помочь им раскрыться максимально, но при этом и защищать их, когда это нужно. Вот в этих ситуациях я, наверное, по-другому действовал бы. Не хочется говорить фраз, что не позволил бы тренеру так поступать. Но я думаю, что российский тренер так бы не поступил. Просто ввиду как раз понимания большего этих тонкостей и нюансов.
Я бы изначально проговорил с тренером, что мы до конца сезона никаких таких резких движений, отстранений от тренировок, не делаем. Если тебе кто-то не нравится, вызываешь, говоришь мне: «Не нравится», — разговариваешь, он тренируется. Не хочешь ставить в состав — твоё право, я никогда не буду в это влезать. Не хочешь ставить состав — не ставишь состав.
Читайте также:
